Московский арбитражный суд отклонил требования городской администрации к структуре ИТ-холдинга «Ланит». Более семидесяти помещений в здании-памятнике в центре столицы, на сцене которого когда-то стартовал КВН, удалось сохранить от демонтажа. В ином случае компании пришлось бы надолго освободить это строение — ему угрожала масштабная реконструкция с целью восстановления облика 1995 года. Специалисты полагают, что действия властей направлены на усиление контроля над исторической недвижимостью Москвы.
Как выяснил CNews, Арбитражный суд Москвы не поддержал иск столичного правительства и департамента городского имущества к АО «Ланит-консалтинг» (ныне АО «Л-Консалт», образованному в результате преобразования ООО «Ланит-консалтинг», бенефициаром которого является Филипп Генс). Власти настаивали на признании самовольной постройкой части объекта культурного наследия по адресу ул. Доброслободская, д. 5 и требовали сноса свыше 70 комнат в здании-памятнике общей площадью более 1800 кв. м, что составляет около трети всего дома.
Речь идет о здании Клуба Союза строителей, обладающем значительным историческим наследием: оно было построено в 1929 году и первоначально проектировалось как театр. Впоследствии здесь начал работу клуб, превратившийся в культовое место — именно на его подмостках прошли первые выпуски знаменитого Клуба веселых и находчивых. Как указывал Telegram-канал «Москва. Было — стало», это конструктивистское сооружение было заложено в ознаменование десятилетия Октябрьской революции.
В дальнейшем назначение здания претерпело изменения: в 1993 году его заняла компания «Ланит», а через два года, в 1995-м, выкупила в собственность, что отражено в материалах официального сайта холдинга. Сегодня в этом доме располагается кузница ИТ-специалистов — Сетевая академия «Ланит». Адрес Доброслободская, 5 в качестве основного также указывают и другие технологические компании и образовательные центры. Согласно данным «Контур.фокуса», среди них значатся ООО «Треолан», ООО «Цифровая логика», «Ландис», ООО «Лантер сервис», ООО «Графические планшеты», учебный центр «Микроинформ», НПФ «АТГ-Биотех» и прочие.
«Ланит» адаптировал историческое строение под свои задачи. Как следует из судебных материалов, площадь здания-памятника возросла с изначальных 3,2 тыс. кв. м до 5,3 тыс. кв. м. Компания осуществила «разрытие подвала», обустроила межэтажные перекрытия, создала надстройку и чердачное пространство. Новые помещения заняли площадь в 1,8 тыс. кв. м. Это более семидесяти небольших комнат, а также лестничные пролеты.
В исковом заявлении мэрии указано, что земельный участок под зданием-памятником арендуется «Ланитом» до 2070 года, что позволило компании проводить перепланировки без обязательного согласования.
В исковом заявлении отмечается, что «земельный участок под застройку выделен не был, требуемые разрешительные документы на строительство (реконструкцию) не получались», а возведенные в рамках объекта культурного наследия дополнительные площади «имеют характеристики самовольного строительства». В документе подчеркивается, что у компании «Ланита» отсутствовали какие-либо разрешения на ведение строительных работ.
В результате столичная мэрия выдвинула требование признать все сооружения, возведенные за десятилетия, самостроем и подлежащими сносу. Пространства для IT-специалистов были внесены в перечень несанкционированных построек Москвы. При этом демонтировать эти помещения для восстановления исторического облика здания «Ланит» обязан собственными силами в месячный срок после вступления судебного решения в силу. Если компания не справится со сносом, эта обязанность перейдет к городской администрации с последующим взысканием всех понесенных расходов с ИТ-компании.
В случае нарушения сроков демонтажа с «Ланит-консалтинг» планировалось взыскивать штраф в размере 10 тысяч рублей за каждый день просрочки.
В «Ланит-консалтинг» не согласились с претензиями мэрии. В судебном заседании компания указала, что здание с уже существующими помещениями и увеличенной площадью состоит на кадастровом учете. В договоре аренды земельного участка также фигурирует строение с увеличенной площадью. Компания проводила работы по сохранению здания-памятника, а в январе 2024 года получила охранное обязательство, где в качестве несогласованных элементов значатся лишь кондиционеры и фасадные видеокамеры. В 1998 году на данный объект было выдано реставрационное задание. После увеличения площади дома был получен кадастровый паспорт, в котором не содержится сведений о каких-либо незаконных перепланировках.
Судом была назначена экспертиза, проведенная ФБУ "Российский федеральный центр судебной экспертизы имени профессора А.Р.Шляхова при Минюсте России". Специалисты подтвердили, что новые помещения возникли в результате реконструкции. Их разборка и возврат здания к состоянию на январь 1995 года технически возможны, однако приведут к утрате несущей способности конструкций. Кроме того, для выполнения таких работ потребуется полное освобождение здания от людей.
«Разборка конструкций подвальной части повлечет за собой потерю несущей способности конструкций этажей, расположенных выше. Демонтаж помещений на втором, третьем и четвертом этажах потребует снятия существующей крыши, монтажа временного покрытия на период работ и устройства новой постоянной кровли взамен старой. На время работ по возвращению здания к первоначальному виду нахождение людей внутри исключено», — указано в экспертном заключении.
Экспертиза признала данные объекты капитальными сооружениями, перемещение которых на другое место без нанесения несоразмерного ущерба их функциональному назначению невозможно. Также экспертами установлено, что помещения соответствуют всем нормативным требованиям и не представляют угрозы для жизни и здоровья людей.
Суд постановил, что демонтаж самовольно возведённых конструкций следует рассматривать как исключительную меру, а отсутствие разрешительной документации само по себе не может быть достаточным основанием для удовлетворения иска. Также судом был отмечен факт пропуска установленного срока исковой давности. О потенциальных нарушениях со стороны мэрии было известно ещё в 2011 году, однако исковое заявление было подано лишь в 2024 году.
«Принимая во внимание указанные обстоятельства, а также тот факт, что оспариваемый объект не представляет опасности для жизни и здоровья людей, соответствует градостроительным, строительным и противопожарным стандартам, расположен на земельном участке, предоставленном ответчику по договору аренды, не ущемляет права города, а также учитывая применение судом срока исковой давности по ходатайству ответчика, суд приходит к заключению об отсутствии правовых оснований для удовлетворения предъявленных требований. Суд также принимает во внимание, что принадлежащий ответчику объект недвижимости является памятником культурного наследия, что также исключает возможность признания его самовольной постройкой и рассмотрения вопроса о его сносе», — указано в судебном решении.
У мэрии есть один месяц, чтобы обжаловать решение суда первой инстанции, вынесенное 9 декабря 2025 года.
Старший партнёр и генеральный директор компании «Ляпунов, Терехин и партнёры» Филипп Терехин отмечает, что «спусковым крючком» для обращения мэрии в суд послужила проверка Государственной инспекции по недвижимости: в её ходе были зафиксированы признаки реконструкции без должного оформления разрешений и согласований, после чего спорные помещения были внесены в реестр объектов самовольного строительства.
«Для городских властей подобные иски — стандартный инструмент: оспорить "излишние" метры, признать права на них недействительными и обязать владельца восстановить первоначальный облик объекта, особенно когда речь идёт о памятниках культурного наследия, где любые преобразования должны осуществляться в строгом соответствии с регламентом», — заявил Терехин.
Адвокат, управляющий партнёр адвокатского бюро «Элко профи» Елена Козина полагает, что требование столичной мэрии может иметь подоплёку, выходящую за рамки формального несоблюдения строительных правил.
«Вероятно, иск подан мэрией Москвы в рамках кампании по восстановлению контроля над объектами культурного наследия в центре города, поскольку многие здания были реконструированы в 1990-2000-е годы с нарушениями или по «серым» схемам согласования. Не исключено, что истец стремится создать определённую базу судебных прецедентов, которая в будущем позволит с большей эффективностью оспаривать подобные старые реконструкции, особенно если они противоречат градостроительным планам или если город намерен передать объект под управление более лояльному инвестору», — предположила Елена Козина.
Как пояснил Терехин, для отмены первоначального вердикта заявителям в апелляции, как правило, требуется обосновать, что сроки не были нарушены (к примеру, факт нарушения стал известен лишь недавно) либо существуют особые обстоятельства, которые снимают вопрос об исковой давности — и это наиболее сложный аспект в данной ситуации. В случае проигрыша компании, ей необходимо будет устранить из здания оспариваемые элементы перестройки (дополнительные помещения, перекрытия, часть подвального пространства) и восстановить объект в первоначальных границах, а также оформить требуемые разрешения.
При этом, согласно экспертной оценке, принятой судом во внимание, возврат к исходным параметрам, указанным в БТИ, технически осуществим, однако связан со сложными и масштабными работами: демонтажные мероприятия затронут несущие конструкции, потребуется установка временной кровли, а на время проведения работ использование здания будет практически невозможно, отметил юрист.
По мнению адвоката Елены Козиной, в стремлении создать прецедент для «расчистки» старых реконструкций истец допустил серьезную процессуальную ошибку.
«Речь идет о пропуске мэрией срока исковой давности: работы по перестройке были закончены к 2011 году, тогда как исковое заявление подано лишь в 2024 году, что превышает общий трехгодичный срок. Это, вероятно, охладит рвение муниципальных служащих в отношении объектов культурного наследия, реконструированных много лет назад», — отмечает юрист.
Как добавила Елена Козина, теоретически основания для обжалования могут включать несогласие с оценкой доказательств судом, применение норм об исковой давности или трактовку положений о самовольной постройке в контексте объекта культурного наследия.
